О романтике.
Как-то на днях мы ночью гуляли с Ф. ну и ещё с парочкой красивых мужиков. Было очень романтично, нас зачем-то понесло к Кремлю, то есть на Красную площадь. И тут оказалось, что среди елей на Красной площади раздаётся громкое соловьиное пение.

Знаете, в этом было что-то совершенно ужасное. Представьте, три часа тёплой летней ночи, пустынная Красная Площадь, освещённая мертвенными лагерными каким-то прожекторами, мавзолей этот самый, мент возле мавзолея и громкое пение ночных птиц.

Ф. тут же заявил, что это происки Путина и ФСБ, и что это, несомненно, запись, которая должна агитировать за Путина.
Мы с другим мужиком, более романтично настроенным, тут же подошли к милиционеру возле Мавзолея и спросили его, живые ли соловьи.

Милиционер сделал строгое лицо и ответствовал, что соловьи, без сомнения, живые, что их очень много в Александровском саду живёт и на этих вот елях над могилками.
Мент даже не смог сдержать улыбки, говоря о соловьях, и мы удалились, очарованные.

Однако, не был очарован Ф. Он шёл дальше и бубнил, что мы верим во всякую пропаганду, что пропаганда началась ещё с момента строительства храма Василия Блаженного, который суть не архитектура, а нагромождение тортов, на что я стоически, как всегда, отвечала - а мне нравится.

Мы пошли по набережной, и в Москве-реке, несмотря на плавающую в ней грязь, плескалась ночная рыба, и мы (с романтическими мужиками)остановились посмотреть на это действие, нехарактерное для города - на что Ф. вообще скривился, очевидно считая, что это Путин плещется в реке, и быстро пошёл дальше, зашёл на романтический мост напротив Болотной площади и скрылся в районе Третьяковской галереи.

На мосту этом, оказывается, поставили такое деревце металлическое, на него все вешают замки в знак своей вечной любви. Возле этого деревца я поняла, что Ф. от меня свалил навечно, тут же очень романтично погасли фонари, деревце с замками вырисовывалось на фоне рассветного неба, мы с мужиками выкурили ещё по сигаретке, и с одним из них мы поймали такси и он отвёз меня до дому, но не в том самом смысле, а просто проводил.

Ровно через час прибыл домой навечно ушедший Ф., протрезвевший, с немножко разбитым лицом, веткой сирени и извинениями, и рассказал какую-то жуткую историю, из которой я сделала вывод, что ФСБ всё слышало и, догнав, наподдало ему за маловерие.

На будущее решила в таких случаях уезжать с приятными мужиками, и потом весь остаток ночи беседовать с ними о соловьях, хорошая идея, а?